— Я согласился на то место на Полынных виноградниках, — сказал он. — Встречаемся с Вики в конце недели и подписываем контракт. Домик, конечно, маловат, но…
— Это все из‑за моей мамы, не так ли? — Злость ушла, возмущение испарилось, и Уитни повернулась и взглянула на него. — Моя мать все еще между нами? — Ее голос был такой же усталый, как и его вздох ранее.
— Ты ошибаешься…
— Нет, не ошибаюсь! Ты положил фотографию лицом вниз. Фотографию в моей комнате — я видела!
Он покачал головой.
— Да, я смотрел на снимок. Он упал, когда я ставил его на место. Я просто не стал поправлять. — Он как‑то криво и насмешливо улыбнулся. — Я видел твою мать один раз в жизни, и мои воспоминания о ней… воспоминания потерявшего голову подростка. Ваше сходство очень поверхностно — теперь я в этом убедился. Цвет волос и кожи, черты лица, но глаза совсем разные: твои такие чистые, честные, тогда как ее…
— Но что же тогда, Люк? — Не слушая его, обратила к нему умоляющие глаза Уитни. — Если это не из‑за мамы, что тогда? — Она прерывисто вздохнула. — Вчера ночью ты сказал… сказал, что любишь меня.
— Прошлая ночь была ошибкой — моей ошибкой, и я глубоко о ней сожалею. Ради Бога, Уитни. — В голосе его была мука. — Ты знаешь мое финансовое положение — неужели ты думаешь, что в такой ситуации я могу просить тебя стать моей женой? У меня есть своя гордость!
Уитни с недоверием смотрела на него… и вдруг отшатнулась, как если бы он ее ударил.
— Ты хочешь сказать…
— Это самое, милая, — мрачно произнес он и продолжал, явно издеваясь над самим собой: — Это все старушка‑гордость клана Браннигенов. И ничего — ни ты, ни кто‑нибудь другой не может с этим поделать.
Уитни поняла, что она потерпела поражение. Полное, абсолютное поражение.
Любая ее попытка изменить решение Люка обернется провалом. Сердце ее так заныло, что она чуть не согнулась пополам. Но вместо этого она выпрямила спину и твердо посмотрела на Люка.
— Ты прав, — ничем не выдавая своего отчаяния, сказала она. — Я ничего не могу здесь поделать… и даже не буду пытаться. Я уже давно поняла: ничто и никогда не устоит перед гордостью Браннигенов.
Но где‑то посередине длинной бессонной ночи Уитни нашла выход из создавшегося положения, выход такой гениальный в своей простоте, что она даже поразилась, почему не додумалась до этого раньше.
Когда на следующее утро Люк зашел к ней с традиционной чашкой кофе, Уитни не спала и ждала его. Он уже повернулся к двери, чтобы уйти, когда она окликнула его:
— Подожди секунду.
Подтянув простыню к подбородку, девушка приподнялась на локте. Люк остановился и повернулся к ней.
— Мне нужно ненадолго отлучиться сегодня днем, — сказала она. — Не мог бы ты прийти пораньше и присмотреть за Троем, пока я не вернусь?
— Конечно, нет вопросов, — вяло согласился Люк. — В котором часу?
— В четыре тридцать.
— О'кэй. — Он помедлил и спросил, нахмурив брови: — Могу я поинтересоваться, куда это ты собралась?
— У меня есть дело в Эмералде. — Она постаралась придать своему голосу обыденность, но он все‑таки прозвучал уклончиво, и она почувствовала, как краска вины заливает ее щеки.
Люк сжал губы.
— Надеюсь, ты не наделаешь глупостей.
— Не собираюсь.
— Ты едешь на встречу с Эдмундом Максвеллом? — рявкнул он.
— А что, если да? — Черт, как он угадал?
В его глазах полыхнуло бешенство.
— Зря потеряешь время! Моя бабка оставила состояние тебе, и та бумажка, которую ты собираешься состряпать, ничего не изменит. — Он сжал руки в кулаки. — Не вздумай меня оскорбить, отписав поместье мне! Дьявол меня побери, по твоему лицу я вижу, что именно это ты и собираешься сделать!
Уитни спрятала лицо в подушку. Она‑то хотела поставить его перед свершившимся фактом. Теперь же ее планы рассыпались в прах. Что ж, надо было раньше думать. Она ведь знала, что Люк за человек.
— Мне все равно надо поехать, — приглушенным подушкой голосом сказала она, — так что тебе придется посидеть с Троем.
— Ладно.
Прерывисто дыша, Уитни слышала, как он протопал по коридору и вниз по лестнице.
И казалось, весь дом затрясся, когда он с грохотом захлопнул за собой дверь.
Как они и договорились, Люк явился в четыре тридцать, и, не обменявшись с ним ни единым словом, Уитни передала Троя ему на руки и уехала.
Она прикатила в Пентиктон, поужинала, посмотрела фильм в кинотеатре и собралась домой. Было почти одиннадцать, когда она вернулась в поместье. Уитни выбралась из машины и решила воспользоваться черным входом на кухню, но, обходя угол дома, услышала, как в патио кто‑то разговаривает. Люк. Но кто с ним?
Она замедлила шаг. Если его гостья Виктория Мосс, то лучше всего побыстрее удалиться: это последний человек, с кем Уитни хотелось бы встретиться! Но тут она сообразила, что слышит только голос Люка — он просто говорил по радиотелефону:
— Большое спасибо, Вики, за твое предложение, но, как я сказал, я звоню предупредить, что не беру это место. В конце концов, виноградники Изумрудной долины мои…
Что? Уитни вдруг застыла, не в силах поверить своим ушам.
— …или почти мои, — продолжал Люк. — Я с трудом мог поверить, что она все‑таки передумала, хотя… — Он усмехнулся, явно услышав какой‑то комментарий от Виктории. — Да, Вики, таковы женщины! Либо ты их понимаешь, либо нет. Во всяком случае, мы поговорим с Уитни, думаю, нам придется съездить к адвокату и подписать несколько бумаг. После этого виноградники официально станут моими. Наконец‑то.
Уитни трясущейся рукой оперлась о стену и слепо нашарила путь к главной входной двери, ничего не видя из‑за застлавших глаза слез. Какой же Люк замечательный актер! Его представление сегодня утром, когда он заявил ей, что откажется, если она вздумает отписать ему поместье, целиком и полностью убедило ее в его искренности.
Да уж, женщин он понимает! Надо признать, что ему по силам очаровать птицу в небе… Но одна птичка больше неподвластна его чарам!
Уитни беззвучно отворила дверь и прокралась вверх по лестнице. В темноте она разделась и через несколько минут уже лежала, свернувшись под одеялом.
Ей показалось, что она слышала, как полчаса спустя Люк поднялся наверх, тихо постучал в ее дверь, позвал по имени.
Но, тихо и ровно дыша, она оставалась лежать, и через какое‑то время в доме воцарилась полная тишина.
К ее замешательству, на следующее утро Люк не нарушил графика. Он принес ей кофе и к тому времени, когда она спустилась вниз, уже ушел на виноградник.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
